◊ Принял решение совершенствоваться - не думай о том, что будут говорить о тебе другие. ◊
За Рождение без насилия и страданий.
Часть 4.
14.
Ребёнок, получающий удовольствие от этого испытания, пробуя на вкус его новизну, безболезненно забывает тот мир, который он оставил.
Ни одного взгляда назад, ни одного сожаления.
Он входит в мир, как мы обычно просыпаемся от доброго, приятного сна, а не от кошмара.
Когда настоящее так отрадно, к чему хвататься за прошлое?
Теперь прекратила ли биться пуповина?
Тогда отсечём её.
Ни одного вскрика! Нет ни волнения, ни испуга, нет даже лёгкого содрогания.
Просто отпала мёртвая связь.
Ребёнка не "отрывали" от матери.
Один отделился от другого.
Зачем юному путешественнику, ступившему уверенно и основательно на берег, возвращаться к прошлому?
Как восхитительно и разумно подобное рождение!
Продолжая снабжать кислородом малыша через пуповину, мать сопровождает его и помогает сделать первые шаги в этом грозном мире.
Точно также, как он получит поддержку руки матери, чтобы опереться, делая первые шаги.
Руки, чистосердечно открытой, подаренной, за которую ребёнок может браться или отпускать по мере того, как он всё более верит своим собственным силам.
Какой матери придёт в голову отнять свою руку у малыша, который неуверенно делает первый шаг?
15.
Учитесь уважать этот момент рождения.
Момент хрупкий, тонкий неуловимый, как сон в предрассветный час.
Мы находимся на развилке двух дорог двух миров.
Ребёнок перед нами, он нерешителен.
Ради Бога, не подталкивайте его! Не хотите же вы, чтобы он упал?
Позвольте маленькому существу войти по собственному усмотрению в своём собственном темпе и ритме.
Позвольте ему не спешить.
Птица учится летать.
Она тяжела и неловка, волочит громоздкие крылья.
Вы видите её неуклюжей, а потом...
вот она уже летит!
Она оторвалась от земли и парит в воздухе, который делает её лёгкой и грациозной.
Как перешла она из одного царства в другое?
Это настолько тонко, что глаз не может этого уловить.
Это неуловимо настолько же, как отрешение от времени.
Или волна, которая поднимается неуловимо и неотразимо и снова опускается.
В какой момент всё переменилось?
Достаточно ли чувствительны ваши уши чтобы услышать дыхание океана?
Не касайтесь грубыми руками рождения этой волны, идущей вслед за другой волной рождённой из моря и покидающей его.
Вы ничего не поймёте в этой тайне.
Позвольте ребёнку прийти самому; он знает как.
Оставьте его и вы увидите одна волна вытолкнет его на берег другая подхватит и подымет немного выше.
Третья - ещё, и вот, наконец, он вышел из воды.
Его держит Земля.
Он вышел из бездны И опьянён своим существованием.
Не нарушайте ничего.
Подождите.
Это первый восход.
Оставьте же первой заре всю её величественность.
Подождите и позвольте рождению быть медленным и достойным.
Этот ребёнок просыпается в первый раз.
Не трогайте его пока он совсем не оставит царство сна.
Посмотрите одна ножка ещё бежит и задерживается в саду сновидений а другая только что соскользнула с края постели!
Он ступил в течение времени и покинул вечность.
Ребёнок принялся дышать!
16.
Остальное - это детали.
Всё сказано и всё сделано, раз дыхание установлено.
Всё достигнуто. Или упущено навсегда.
Но и детали, как всегда, очень важны.
Как устроить ребёнка на материнском животе?
Положить его на бочок, на живот или на спину?
Самое неправильное - на спину! Это значило бы одним ударом разогнуть то. что требовало изгибания долгие месяцы - позвоночник.
Это значило бы - освободить безо всякой осторожности огромную скрытую энергию. Шокирующее насилие будет невыносимым. Это будет настоящий взрыв.
Позвольте ребенку по собственному желанию распрямить свою спину.
Ведь каждый новорождённый имеет свой характер и темперамент.
Каждый из них входит в мир на свой лад.
Есть такие, что, едва появившись, гордо распрямляются, выгибаются, вытягивают руки перед собой.
Это сильные дети. Они водворяются в новую для них обстановку, как короли.
Их позвоночник распрямляется мгновенно, как будто натянутый лук выпускает стрелу.
Случается, что потрясённые жестокостью шока, испуганные собственной смелостью, они тотчас делают шаг назад.
Или, сначала свернувшись в клубок, затем быстро распрямляются.
Либо отваживаются на этот шаг с осторожностью.
Так что лучше всего положить ребёнка на живот, подвернув под него ручки и ножки.
Это его родная, привычная поза, она позволяет ребёнку двинуться вперёд, к распрямлению, вытягиваться, раскрываться в собственном темпе.
Кроме того, положив ребёнка на животик, мы будем видеть его спину, наблюдать за ним и его дыханием.
Мы следим за этим дыханием, наблюдаем, как оно наполняет тело малыша.
Не только грудную клетку, но и животик. И особенно - бока. Бока, которые у взрослых людей уже давно не шевелятся.
И ребёнок - это целиком дыхание, одно дыхание, мощные волны которого пробегают по его спине от макушки до копчика.
Можно представить себе бегущие волны, что вынесли этого ребёнка и рассыпались по берегу, волны, зародившиеся в матке матери.
И по мере того, как дыхание заполняет тело новорождённого, поверите ли, какая неожиданность, но мы видим, что деревце растёт!
Вот ручка, чаще правая, освобождается из-под живота.
Эта ручка вытягивается. Скользит, гладит материнский живот. И возвращается.
Другая решается... Медленно, как бы удивляясь, что ничего ей не мешает, не противостоит. Поражённая, что пространство вокруг может быть столь обширным. Кажется, что ручки растут, рождаются из дыхания, материализуя избыток сил, оживляющих это растущее дерево!
А теперь ножки. Они вытягиваются одна за другой. Им гораздо страшнее. Но они вытягиваются, двигаются, бегут. Опьянённые тем, что ничто их не держит и не останавливает.
Они столько вынесли, столько боролись, чтобы родиться, чтобы избежать страшного!
Чтобы успокоить их тревоги и страхи, надо предложить им поддержку. Это может быть лёгкая противостоящая рука. От которой можно оттолкнуться.
Этим избавим ребёнка от ужасного впечатления "потерянной ноги".
И вот всё в гармонии, всё движется вместе. Нет ни одного кусочка тела ребёнка, которое не наполнило бы движение.
Всё это - страстные потягивания, всё более напористые. Спящий просыпается, выходит из чарующего сна.
Теперь можно положить ребёнка на бочок. Ручки и ножки чувствуют себя теперь легко и непринуждённо. Позвоночник принял самое для него удобное положение.
Но всегда надо предложить точку опоры. Одну руку кладут под ягодицы, другой поддерживают спину.
Головы лучше совсем не касаться. Она чрезвычайно чувствительна. Именно она вынесла на себе всю тяжесть драмы. Она "проложила дорогу. Любые прикосновения напоминают ей малоприятное.
Ребёнок уже приручён.
Пуповина не бьётся.
Её перерезали.
Мы готовы к следующему этапу. Но опять же, приблизимся к нему медленно.
17.
Какой путь нами проделан!
Мы вышли из вод, коснулись ногой земли,
покинув тёмные владения рыб.
Нас носит земля.
Как это удивительно.
Она нас носит, она нас держит.
Как же мы тяжелы!
Приходится ползать. А небо рядом.
С него падает на нас свет, оно зовёт нас оно поддерживает в нас жизнь.
Именно оно заставляет нас подниматься вверх.
Эту долгую, долгую, долгую дорогу ведущую от минералов человека повторяет каждый ребёнок в рождении.
Так происходит с человеком, творящим молитву он склоняется, либо только голову, либо всем телом - он преклоняет колена, сложив руки на груди затем - поклон, голова опускается и касается лбом земли.
Он покорён, смиренен, унижен.
Человек целует землю покоряясь ей.
И в этом медленном погружении в самого себя он умирает.
И вот опустошён, лишён дыхания, совсем как ребёнок который ещё не изведал вкуса жизни.
Целуя ту, что носит нас кормит и примет нас в своё лоно, когда придёт наш последний день мы возрождаемся.
Как в первое утро спина человека распрямляется, раскрывается.
Воздух наполняет его!
Вознесённый этим дыханием охваченный светом, он дрожит, чувствуя переполняющую его радость.
Да, это молитва это возрождение.
Можно ли молиться на бегу?
Можно ли согласиться с мгновенным рождением?
18.
Несколько слов о руках, держащих младенца.
Эти руки - первое, что встречает новорождённый в этой жизни.
Они говорят с ним на его первом языке - языке кожи, касаний.
На том языке, который он знал в материнском лоне, когда матка любовно гладила его спину, когда они разговаривали кожа к коже.
Вот ребёнок снаружи, его спинка обнажена, растеряна.
И её касаются руки, не имеющие ничего общего, увы, с любовной лаской.
Ни тепла, ни медлительности, ни ритма.
Руки врача, акушерки, медсестры, как они торопливы. Невнимательны.
Первый контакт с этим миром.
Первое удивление и , чаще всего, первый ужас.
И ребёнок бунтует.
Чтобы наш юный путешественник принял наш мир, его странность, холод, нужно смягчить этот переход, сделать так, чтобы в новом он обнаружил и старое.
Пусть руки будут нежными но сильными, и обязательно медленными, их движения должны быть продолжительными, а не резкими.
А затем они не только ласкают ребёнка, но и массируют его.
Все животные принимаются вылизывать своё потомство. И известно, что от этого во многом зависит выживаемость.
Пусть руки пробегут по спинке.
Это делается в то время, как ребёнок лежит на материнском животе, и пуповина ещё бьётся.
Пусть руки найдут ритм, силу нажатия - это сила сжатия матки, её медлительность, её ритм и продолжительность действия, которые ребёнок "впитал кожей".
Что должны сказать эти руки?
То, что сказала бы мать.
Мать не испуганная, не неистовая, выведенная из себя, как ожесточённый зверь, не ураган, обрушивающийся на ребёнка и угрожающий поглотить его.
Нет.
Это должна быть та мать которую он узнал в первые дни прекрасные дни любовных объятий которые его баюкали, ласкали.
Это была сама любовь.
Эти руки пробегают по спинке медленно не успеет она дойти до конца как другая уже продолжает поглаживать маленькую спинку.
Одна рука продолжает движение другой как спокойно и неумолимо движутся друг за другом волны.
Этот простой, но таинственный ритм инстинктивно чувствуют влюблённые.
Но в конце концов... вы учите любви этого ребёнка!
Дать ему любовь - значит попытаться излечить раны и сгладить боль разлуки.
Это значит - вернуть его в рай это - паломничество к истокам к началу это - погружение в древний Океан откуда истекают, куда впадают все реки и речки где отменяются, упраздняются все различия даже время теряет свой смысл потому что здесь ничего никогда не кончается и не начинается.
Вот что касается ритма, движения.
Но руки могут просто оставаться неподвижными.
Через касание этих рук ребёнок чувствует всё: нервозность или спокойствие, растерянность или уверенность, нежность или насилие.
Он знает, любят ли его эти ладони. Или они равнодушны. Или, что хуже всего, они не желают его.
Во внимательных, любящих руках ребёнок доверчив, раскрыт.
В руках грубых и враждебных он замкнут, недоверчив.
Так что лучше вначале оставить руки неподвижными на спине ребёнка, чем сразу с воодушевлением браться за её массаж.
Руки - не инертные, безразличные, отсутствующие, посторонние.
Но руки - внимательные, живые, наблюдательные, видящие малейшее трепетание.
Это руки лёгкие. Они не приказывают. И не вопрошают. Они просто здесь, рядом.
Лёгкие. И тяжёлые от переполняющей их нежности. И спокойствия.
20.
Какие руки должны держать ребёнка? Очевидно, руки матери. При условии, что эти руки умеют всё то... о чём тут только что говорилось.
Но как часто они забываются.
Сколько матерей, бывает ударяют своего ребёнка! Трясут его, думая, что укачивают или даже ласкают его...
У скольких женщин руки грубы, мертвы, неумелы.
Сколько женщин, переполненных эмоциями, душат, давят своего ребёнка!
К счастью, женщина, которой удалось родить без боли, знает реакции своего тела.
Эта женщина сможет держать, трогать своего ребёнка.
Чтобы рожать без боли, в радости, она должна была заново изучить, открыть своё тело. Узнать, как можно контролировать малейшие неблагоприятные признаки.
Я уверен, что такая женщина, несмотря на поглощающую её радость, сможет при этом не навредить ребёнку.
Она будет помнить, что когда новорожденного кладут ей на живот и когда она кладёт свои руки на него для неё испытание кончено.
Для малыша оно только начинается.
Этот ребёнок пробуждается от своего первого сна. Он делает первый шаг в безумном приключении. Он пронизан страхом. Я познал этот страх. И знаю, насколько он бесполезен, и знаю то зло, которое он может причинить.
Я хочу защитить от страха этого ребёнка.
Не двигайтесь. Не станем добавлять ещё и ещё к панике, охватывающей дитя.
Просто будем здесь. Не двигаясь, не спрашивая, не выказывая нетерпения.
Прежде всего не пугать малыша, не увеличивать его волнение.
Затем, из побуждений истинной любви, а не эгоизма, женщина просто положит руки на спинку малыша.
Неподвижные руки. Не экзальтированные, дрожащие от волнения, а спокойные и лёгкие. Руки мира.
Через такие руки переходит к ребёнку любовь, умиротворяя его, успокаивая его угрызения совести.
Угрызения совести?
Да, именно так. Это поразительно, но это так. Могут сказать, что новорождённый испытывает страх, грусть, но угрызения совести!
Это слишком, И всё же именно так.
В основном, все представляют себе рождение таким образом, что ребёнок не принимает в нём никакого участия. Его видят пассивным в этом процессе.
Всю работу якобы делает мать, либо, в крайнем случае, просто маточные схватки.
Ничего подобного.
Греки, Гиппократ в частности, считали, что ребёнок сам старается родиться.
Они говорили, что к концу беременности ребёнок чувствует, что истощаются его жизненные запасы. Чтобы спастись, ему нужно бежать из пещеры, которая до той поры его укрывала. И Чтобы выйти, он принимается толкаться ногами, пробивая себе путь к свободе.
Древние предугадали истину. Теперь известно, что именно в теле ребёнка образуется гормон, ответственный за начало схваток.
Похоже, что ребёнок решает, когда родиться.
Во всяком случае, он ощущает необходимость яростно бороться за своё рождение.
Но вся драма в том, что, родившись, он не может перенести своей победы: его мама "исчезла", он её убил.
Безмерное горе, ощущение вины.
Руки матери, их нежность умиротворяют ребёнка, говорят ему "Я здесь, я рядом. Не беспокойся ни о чём. Мы спасены оба, я и ты".
22.
Многие женщины не знают, как дотронуться до своего малыша.
На самом деле они просто не осмеливаются.
Что- то их останавливает.
Кажется, они чем-то парализованы.
Из-за внутреннего запрета они с трудом решаются коснуться младенца кончиками пальцев.
Это из-за того, что ребёнок только что вышел из такого места, которое, употребляя эвфемизм, называют "естественным путём".
Настолько естественным, что, безусловно, о нём просто не говорят. И не показывают. И никогда не обсуждают!
Как будто его вовсе и нет!
Да, малыш приходит "оттуда".
Из тех частей тела, которые замалчиваются, считаясь постыдными, и где сожительствуют, что любопытно, лучшее и худшее, секс и дефекация.
Невинный ребёнок самым естественным образом трогает свои половые органы. "Не трогай", - говорят ему. - "Это нехорошо. Это грязно. И, естественно, попка грязная.
Вот так разделяют хорошее, плохое, разрешённое и запрещённое.
Итак, ребёнок пришёл "оттуда".
Весь горячий и липкий.
Презрительно мы называем это "маленьким местом", "маленьким уголком", короче, эти места не называют, не упоминают, они просто не должны существовать.
Потрогать...это?
Невозможно!
И вот женщина парализована старым запретом.
Охваченная необыкновенным смущением, она больше не знает, испытывает ли она к этому существу, что лежит у неё на животе, пылкий интерес или глубокое отвращение.
Остаётся только взять её руки и положить на ребёнка.
Ясно ощущается сопротивление.
Это как непреодолимая застенчивость.
Но вот первый шаг сделан, контакт установлен и, ах! Какая радость!
Упала преграда, отделяющая мать от ребёнка и обозначавшая границу между хорошим и плохим, добрым и злым.
Себя обретает женщина, касаясь своего ребёнка.
Она снова чиста, совершенна, непорочна безгрешна незапятнанна.
23.
Вернёмся к ребёнку. Который уже дышит.
Пуповина перерезана. Это уже всё позади.
Как идет время!
Кажется, что уже прошёл целый... век. А на часах? Три минуты, пять или чуть больше. Но внимание было так сосредоточено на ребёнке, что мы вместе с ним вышли из времени.
Где мы? Эта тишина, это спокойствие так контрастируют с криками родов...
Как будто мы ещё смущены и испытываем недоверие перед безболезненными родами, будто мир, безмятежность такого рождения застаёт нас врасплох.
И теперь мы не решаемся заговорить.
Однако, как бы ни была прекрасна эта тишина, это спокойствие, нас ждёт ещё большее восхищение.
Теперь ребёнок покидает мать. Раз и навсегда.
Они встретились, открыли себя друг для друга. Сейчас они должны разделиться.
Новый шаг ребёнка по дороге к свободе.
А теперь будем осторожны.
Куда положить ребёнка?
Как сделать, чтобы "отделение" ребёнка от тела матери не стало ни шоком, ни испугом, а радостью?
На весы - грубые и холодные?
Ни в коем случае!
В салфетку, бельё?
Как бы они ни были тонки, после нежного материнского лона всё покажется грубым.
Тогда?
Нечто похожее на материнскую нежность и любовь ребёнок может испытать в воде.
Вернее вновь испытать.
Вода выносила его, она его баюкала, ласкала, делала его лёгким, как птица.
Купание подготовлено в маленькой ванне или баке. При температуре воды 38-39 градусов.
Ребёнка берут и погружают в воду.
Опять же, очень медленно.
Как только малыш погружён, его вес исчезает. Исчезает его тело, которое только что его обременяло.
Он плавает? Опять нематериален и лёгок. И свободен, как в те далёкие дни, когда он мог играть, двигаясь в своё удовольствие в бескрайнем океане.
Его удивление и радость безграничны.
Вернувшись в свою стихию, он забывает то, что только что покинул. Он забывает о матери. Он в неё вернулся!
Это первое разделение, далёкое от того, чтобы стать разрывом, страхом, становится радостью, игрой.
Руки, поддерживающие ребёнка в ванне, чувствуют, что ребёнок полностью доверился им. То, что могло порождать страх и напряжение, тает теперь, как снег под солнцем. Всё, что ещё может оставаться в теле малыша зажатым, напряжённым, застывшим начинает жить, двигаться.
И - о чудо! Ребёнок широко открывает глаза.
Этот первый взгляд незабываем.
Эти огромные, внимательные, глубокие глаза спрашивают "Где я? Что со мной случилось? В них чувствуется такое внимание, удивление, столько вопросов, что это потрясает.
Мы открываем, что без всякого сомнения, перед нами личность. Она была спрятана за страхом. Только ужас заставлял закрывать глаза.
Мы видим (как будто это не было очевидным!), что рождение далеко от того, чтобы считаться началом, это лишь переход. И что это существо, что смотрит на нас, вопрошая, давно уже было личностью.
Все, кто присутствовал при этих родах, кто видел, как открываются эти глаза, кто почувствовал тяжесть их вопросов, восклицали с наивной недоверчивостью и удивлением "Но... но это невозможно, он видит! Он "видит" не потому, что мы этого ждём, нет, конечно, новорождённый не умеет притворяться, как мы.
Он обращается с нами присущим только ему способом, который мы, позабыли, то, что для нас - далёкое воспоминание, но в этом уже невозможно сомневаться.
"Новорождённый - он слеп, он не слышит, не чувствует. У него ещё не сознания. И, что вы хотите, чтобы в этом возрасте... Перед этими вопрошающими, внимательными глазами так говорить просто смешно. И стыдно.
◊ Мы знаем ВСЕ про ВСЕ - но используем лишь то, что необходимо в данный момент. ◊
Если вы не знаете прошлого - у вас нет будущего!
Комментариев нет:
Отправить комментарий