◊ Принял решение совершенствоваться - не думай о том, что будут говорить о тебе другие. ◊
За Рождение без насилия и страданий.
Часть 3 из 6.
6.
Темнота или полумрак, тишина...
И воцаряется необыкновенный мир.
И уважение, с каким подобает встретить прибывающего путешественника, младенца.
В церкви никто не кричит. Инстинктивно все снижают голос. Если есть ещё столь же святое место, то оно здесь.
Полумрак, тишина, что ещё необходимо? Терпение. Или, вернее, обучение необыкновенной медлительности. Почти неподвижности.
Без согласия на это внутреннее спокойствие нельзя надеяться на успех. Невозможно будет понять ребёнка.
Согласие на эту медлительность, проникновение в неё - это ещё одно упражнение, требующее подготовки.
Как для женщины, так и для присутствующих.
Чтобы достигнуть успеха, надо ещё вспомнить, из какого странного мира приходит малыш.
Сантиметр за сантиметром, или ещё меньше, он приближается к падению в ад. Двигаясь всё медленнее и медленнее, он собирал силы, накапливал значительную энергию.
Не испытав на своём собственном теле этой крайней медлительности, невозможно понять и рождение. Невозможно встретить новорождённого.
Чтобы это понимание, эта встреча произошли, нужно выйти из времени. Выйти из "нашего" времени, из привычек, личных вкусов, из всего, стремительно протекающего.
Наше время и время новорождённого практически непримиримы.
Оно обладает медлительностью, близкой к неподвижности.
Другое, наше - суета, граничащая с исступлением.
Впрочем, мы никогда не находимся "здесь". Мы всегда где-то там, в прошлом, в наших воспоминаниях. В будущем, в наших проектах. Мы всегда находимся либо до, либо после. "Сейчас" - никогда.
Чтобы встретить новорождённого, нужно отрешиться от нашего времени, бешено текущего.
Вот что кажется тоже невозможным.
Как выйти из времени, этой сумасшедшей войны?
Очень просто.
Достаточно быть здесь.
"Быть здесь", как будто нет больше будущего и прошлого. Нужно "быть здесь", как будто дальше времени не существует. И это " конец" времени. Потому что это начало.
Всё очень просто. А кажется невозможно.
Как примирить непримиримое, встретиться с нулём или бесконечностью?
Требуется пристальное внимание.
Наблюдатель открывает себе новорождённого, как будто до того никогда его не видел. И испытывает такое удивление... что забывает всё. Включая самого себя.
Он сам исчезает!
Нет больше наблюдателя!
Остаётся только младенец.
Прекратилось это древнее, вечное и иллюзорное деление на тех, кто смотрит, и тех, кого рассматривают.
Существует только этот ребёнок, которого созерцают. Не такого, какого мы знаем, о котором выучили, прочитали или нам сказали. Его созерцают таким, какой он есть.
На него смотрят. Или, лучше, дают ему заполнить самого себя. Без посторонних советов. Без предупреждений. Во всей невинности. Во всей новизне.
Всё становится просто "им".
Акушер снова стал новорождённым.
Он снова пережил своё рождение. И он снова обрёл свою чистоту.
Не умея того, он отрешился от времени.
Вместе с ребёнком он на пороге вечности... И я в свою очередь лучу, приближаюсь к этому.
Но подождём ребёнка.
7.
Всё готово: полумрак, тишина, сосредоточенность. Время остановлено.
Ребёнок может появиться.
8.
А вот и он!
Он выходит... Сначала голова. Затем руки, которым помогают освободиться, просунув по пальцу в подмышки.
Поддерживая таким образом ребёнка под каждой рукой, его поднимают, как его вытащили бы из колодца. И главное - не трогают голову! Его кладут прямо на материнский живот.
Какое место подошло бы лучше, чтобы принять ребёнка? Это материнский живот, по размеру и форме точно соответствующий малышу. За мгновение до этого выпуклый, теперь впалый, кажется, что он ждёт его, как гнездо.
Теплота и мягкость живота, его поднятие и спуск в ритме дыхания, его нежность, живое тепло кожи - великолепное место для новорождённого.
Наконец, а это главное, близость этого места позволяет сохранить целой пуповину.
9.
Большой жестокостью является перерезание пуповины сразу же после того, как ребёнок выйдет из материнского живота. И это очень плохо влияет на ребёнка.
Сохранить пуповину целой, пока она бьётся, значит трансформировать рождение.
Во-первых, это обяжет акушера быть терпеливым. Это призовёт его, как и мать, уважать ритм ребёнка.
Во- вторых, есть причина важнее.
Как мы уже сказали, воздух, наполняя лёгкие малыша, производит эффект ожога.
Более того.
До рождения ребёнок не знал ничего, кроме себя самого.
Он не делал никакого различия между миром и собой, потому что снаружи и внутри было одно - он сам. Он не знал различий. Он не знал, например, холода. Холод - только противоположность теплу. Температура тела малыша, такая же, как и у матери, не давала повода для сравнений.
До рождения не существовало ни "внутри", ни "снаружи", так же как не было ни тепла, ни холода.
Приходя в этот мир, новорождённый попадает в царство противоположностей, где всё либо хорошо, либо плохо, приятно или неприятно, сухо или мокро... Он открывает эти контрасты, неразделимые, как братья- враги.
А как ребёнок выходит в царство противоположностей? Чувствами? Нет, это придёт несколько позже.
Именно с дыханием открывается царство контрастов. С первым вздохом он переступает порог. Вот где вход.
Он вдыхает. Со вздохом приходит его противоположность: выдох. Который в свою очередь...
И вот запущен вечный маятник, принцип существования этого мира, где всё рождается из противоположности: день из ночи, лето из зимы, богатство из бедности, сила из смирения.
Без конца и без начала.
10.
Дышать - это значит быть в унисон со всем миром, в согласии с универсальным и вечным биением.
Проще говоря, это значит использовать кислород и освобождаться от продуктов распада, главным образом - углекислого газа.
Но в этом простом обмене встречаются две вселенные, встречаются друг с другом, пытаются смешаться, соприкоснуться: внутренний мир и мир внешний.
Два мира, теперь разделённые, пытаются обрести друг друга: мир организма, внутренний, маленького "я", и огромный внешний мир.
В лёгких встречаются кровь, поднимающаяся из глубин, и воздух, поступающий сверху.
Этот воздух, эта кровь текут навстречу друг другу, жаждут слиться.
И не могут, разделённые, как стеной, тончайшей перегородкой альвеол.
И одна, и другой "вздыхают" о потерянном единстве.
Кровь приходит в лёгкие темной, лишённой кислорода, тяжёлой от отходов жизнедеятельности, углекислого газа и др., которые делают её старой, бессильной, умирающей. Здесь она освободится от старости, наполнится энергией, молодостью.
Перерождённая этим "купанием" в этом источнике Молодости, она течёт далее живая, обогащённая, алая. И снова погружается в глубину, тратя там свои сокровища. И снова наполняется отходами. Возвращается в лёгкие и там обновляется вновь... Неразрывный, бесконечный круг.
А что касается сердца, то оно оживляет этот круг, посылая обновлённую кровь к жаждущим тканям организма, по так называемому большому кругу кровообращения. В то время, как старая кровь, использованная, направляется им в лёгкие, к источнику молодости, по малому кругу кровообращения.
Путь большого круга далёк, он ведёт кровь из сердца к границам королевства: к макушке, к конечностям, к внутренним органам.
Малый круг короток - он ведёт от сердца к лёгким и возвращается обратно.
А как обстоят дела у плода, чьи лёгкие ещё не работают?
Кровь плода, точно также, как и наша, нуждается в обновлении.
И чтобы это сделать, она возвращается в плаценту. Именно плацента выполняет роль лёгких, кроме остального.
Туда кровь приходит по пуповине и возвращается: три сосуда, одна вена и две артерии, в одном чехле.
В плаценте кровь обновляется не в контакте с воздухом, а в контакте с кровью матери, обновляющейся в свою очередь, в лёгких.
Мать дышит для младенца. Точно так же, как она питается для него, носит его, защищает. Спит и видит сны. Делает для него всё...
Не находится ли ребёнок в полной зависимости от матери до рождения?
А далее, после рождения, что происходит? Необыкновенное происшествие, потрясение, революция: кровь, до этих пор идущая через пуповину, устремляется в юные лёгкие!
Она покидает старую дорогу, родное русло. Она оставляет материнскую дорогу.
Ребёнок берет на себя дыхание, обогащение крови кислородом своими лёгкими.
Он говорит "Женщина, что общего между мной и тобой?
Зачем нужен посредник между землёй и мной?
Вот что объявляет ребёнок дыханием.
Это только первый шаг: во всём, кроме воздуха, ребёнок полностью зависим от матери.
Но этот путь уже начат.
Дыша, ребёнок становится на путь независимости, автономии, свободы. И в то же время он попадает из вечности во временное пространство. Из непрерывности в колебания.
Но покидает ли кровь старый путь, пуповина - плацента, внезапно, происходит ли это грубо?
Это когда как.
Чтобы этот переход произошёл медленно, нежно - или внезапно, в панике или страхе, чтобы рождение стало пробуждением от приятного сна... или трагедией, - это зависит от нас.
11.
Говорят, что природа не делает прыжков.
Рождение - один из них: перемена мира , уровней.
Как разрешить это противоречие? Как сама природа смягчает переход, который обещает быть грубым?
Очень просто.
Природа - мать суровая, но любящая. Мы игнорируем её предупреждения. А потом проклинаем ёе же!
Всё есть для того, чтобы прыжок, приземление произошли с желаемой лёгкостью.
А мы подчас настаиваем на опасности, которой избегает ребёнок: аноксии.
Аноксия - это нехватка драгоценного кислорода, к чему очень чувствительна нервная система.
Ребёнок, которому довелось испытать нехватку воздуха, получает непоправимую травму мозга. И вот перед нами существо покалеченное, изуродованное.
Таким образом, ребёнок ни в коем случае не должен испытывать при рождении нехватку кислорода. Ни на мгновение.
Вот что говорит учёный. И он прав.
Впрочем, природа рассудила точно так же, как её известный кум-учёный.
Она сделала так, что во время этого опасного перехода, ребёнок получает кислород из двух источников, а не одного: через свои лёгкие и через пуповину.
Две системы работают вместе, одна принимает эстафету у другой: прежняя, пуповина, продолжает питать ребёнка кислородом до тех пор, пока новая, лёгкие, полностью не примет смену.
Ребёнок, родившись, выйдя из матери, продолжает всё же быть связанным с ней пуповиной, которая пульсирует ещё очень долго. Четыре, пять и больше минут.
Получая кислород через пуповину, защищённый от аноксии, ребёнок может без опасения, без спешки привыкнуть к дыханию по своей воле.
Кроме того, кровь тоже имеет время покинуть старую дорогу (которая вела её в плаценту) и наладить лёгочное дыхание.
В это же время, параллельно, закрывается отверстие в сердце: дорога назад отрезана.
В общем, в течение этих четырёх- пяти минут ребёнок остаётся на развилке дорог в два мира. Получая кислород с двух сторон, он успешно, без грубости, переходит с одной дороги на другую. И едва ли он при этом закричит.
Как достичь этого чуда? Немного терпения. Ничего не ускорять. Уметь ждать. Уметь дать ребёнку время привыкнуть.
Мы видим, что здесь необходимы тренировки. А иначе, как же оставаться без дела долгих пять минут?
Когда нас всё толкает на противоположное - наша рассеянность, автоматизм, привычки. И странная нервозность, плод нашей тревоги, проистекающей... из нашего собственного рождения.
12.
Для ребёнка это наше благодеяние значительно.
От того, будет ли пуповина перерезана немедленно или тогда, когда она уже не будет биться, зависит исход опыта, проводимого ребёнком при вхождении в наш мир: что он почувствует в этом новом для него состоянии; вкус жизни - он может быть различным.
Перерезать пуповину немедленно - значит грубо лишить мозг кислорода.
На что всё существо реагирует очень сильно: паника, бурное возбуждение, душераздирающие крики.
Мы создали самый значительный стресс!
Против этой агрессии поднимается вся система защиты.
Если нужно проверить, как работает система тревоги в организме, то лучшего способа не найти.
Но в этом случае мы создаём условный рефлекс, один из "узлов" , силу которых нам показал Павлов: мы объединили в единое целое навсегда "дыхание и агрессия"!
Жизнь - это то, от чего надо защищаться!
Мы связали воедино дыхание и смерть, жизнь и страх.
Великолепное начало!
Вот создающийся невроз. Мы ставим ребёнка перед невозможным выбором чтобы дышать глубоко, нужно дать себя поглотить огню и крики достаточно ясно свидетельствуют об ожоге, или сдерживать дыхание, а это - восхитительный эксперимент... самоутопления.
Мы предоставляем юному аргонавту право выбора: погибнуть в волнах или в огне!
Чтобы почувствовать вкус этой паники, тревоги, страха, достаточно попросить вашего друга крепко зажать вам нос и рот.
Секунд тридцати достаточно.
И вы упрекнёте себя. что настаивали на этом.
13.
Насколько мягче и нежнее вхождение в жизнь, если пуповина цела.
Ни на мгновение мозг не лишается кислорода. Наоборот, он получает его из двух источников.
Зачем включаться системе тревоги, если нет агрессии?
Нет стресса. Нет паники.
Гармоничный и быстрый переход из одного мира в другой.
Кровь, в свою очередь, плавно, без толчка меняет дорогу. Лёгкие не переполняются ни на какое мгновение этого перехода, ни снаружи, ни внутри.
Когда малыш выходит, он издаёт крик.
Грудная клетка, до этого сильно сжимаемая, внезапно освобождается от пут, и она расширяется.
Создаётся пустота. Туда устремляется воздух. Это первый вдох. Он является актом пассивным.
И это, в то же время ожог.
Раненый, ребёнок отвечает выдохом. Он яростно выталкивает воздух. Это крик.
И часто на этом всё и заканчивается.
Как бы удивлённый этой болью, ребёнок делает паузу.
Бывает, что перед этой паузой крик повторяется два, три раза.
После паузы мы сходим с ума от волнения. И по привычке... пощёчины, шлепки, встряска.
Но мы воздерживаемся от вмешательства, так как более подготовлены, контролируем свои порывы, доверяем природе и мощному биению пуповины. И мы видим... дыхание ребёнка восстанавливается само собой.
Ещё нерешительное, робкое, делающее остановки.
Ребёнок, питающийся кислородом через пуповину, не спешит, он спокойно переносит и ожог.
Ещё остановка, и снова дыхание. Он привыкает, дышит глубоко. И, по-видимому, получает удовольствие от того, что его поначалу так жестоко ранило.
Через некоторое время дыхание становится полным, глубоким, свободным и радостным.
Ребёнок крикнул пару раз. И вы не слышите больше ничего, кроме его интенсивного дыхания, оттеняемого небольшими вскриками, короткими, как бы выражающими удивление, переполнение энергией. Почти "ах!", что издают лесорубы или воины.
К дыханию примешиваются звуки, производимые малышом губами, носом, горлом.
Это уже его язык.
Во всяком случае нет криков ужаса, стонов отчаяния, истерики.
Нужно ли, чтобы ребёнок кричал, входя в наш мир?
Безусловно.
Но зачем заставлять его рыдать?
◊ Мы знаем ВСЕ про ВСЕ - но используем лишь то, что необходимо в данный момент. ◊
Если вы не знаете прошлого - у вас нет будущего!
Комментариев нет:
Отправить комментарий